Маяковский и грузинское землячество при Петербургском политехническом институте, 1914 год


By admin - Posted on 11 Декабрь 2008

Маяковский, 1914 годИз книги М. Горгидзе «Грузины в Петербурге», Тбилиси, 1976.
В 1913 году землячество было организовано и при Петербургском политехническом институте. Председателем землячества был избран передовой студент-старшекурсник Акакий Бабунашвили, секретарём – Микэл Патаридзе, а в ревизионную комиссию вошёл в числе других и автор этих строк. Землячество выписывало грузинские газеты, журналы и книги, проводило доклады и лекции на актуальные темы. В 1914 году, в начале апреля, оно устроило в институтском зале вечер.

Миссию ответственного распорядителя вечера принял на себя, по просьбе землячества, декан строительного факультета С. И. Дружинин, связанный с Грузией приятными воспоминаниями поры своей молодости, когда он работал как инженер начальником участка на строительстве Чиатурской железной дороги.

Землячество пригласило на вечер пианиста-композитора К. Мегвинетухуцеси, певицу Тарасову, танцовщицу Нино Цицишвили и других. А Микел Патаридзе и я отправились к нашему товарищу школьных лет – поэту Владимиру Маяковскому [1893-1930 - PiterGe.Ru] просить его выступить со своими стихами с эстрады. Был воскресный день, мы застали у своего земляка его друзей – поэтов Василия Каменского и Давида Бурлюка, с которыми он перед этим совершил трёхмесячное турне по городам России и Кавказа, выступая с докладами, лекциями и чтением своих стихов. Маяковский был очень рад нашему приходу и охотно принял наше предложение.

Маяковский в юностиЗавязалась оживлённая беседа. Поэты, в частности, высказывали мысль о том, что современная литература должна отвечать веку сложных механизмов, веку авиации и океанских лайнеров. В разговоре Каменский начал рассказывать нам об их исключительно успешном выступлении в Тбилиси, в оперном театре, похвалился, что им поднесли под конец конфеты, чурчхелы, фрукты и бурдюк вина. Говорил, как Маяковский под конец трогательно рассказывал ему о своей юности, о Кутаиси, и о том, как его нестерпимо потянуло в родной город, куда они и съездили на денёк в двадцатых числах марта. «На улицах Кутаиси, - оживлённо рассказывал Каменский, - то и дело Маяковский встречал друзей детства, обнимался при встречах и горячо говорил по-грузински, вспоминая детские годы, игры, приключения, знакомых по гимназии; а из окон гимназии, где учился поэт, его приветствовали целыми стаями белых платков. Кутаисские друзья устроили поэту сердечную встречу с весёлым пиром, с музыкой, плясками и стрельбой в потолок». В. Каменский подробно написал обо всём этом через семнадцать лет в своих воспоминаниях [1].

Затем Владимир Владимирович пригласил нас к накрытому столу, на котором оказалось и привезённое из Грузии вино. Застольная беседа чередовалась с оригинальными тостами, украшенными символическими образами и звучными рифмами. Поэты как бы соревновались между собой. Мы с Микелом Патаридзе старались поддержать общий тон. Маяковский с бокалом вина в руке приветствовал в нашем лице кутаисских друзей юности, а под конец произнёс трогательный тост за неизвестного солдата, подарившему ему, по его словам, вторую жизнь. Как выяснилось, однажды, переплывая быстрый порожистый Риони, Маяковский чуть было не утонул, начал захлёбываться водой. Его спас какой-то случайно оказавшийся поблизости солдат. Поэт очень жалел, что не знает, кто стал его спасителем, и не может отблагодарить этого человека.

Маяковский, 1914 годРазговор шёл под звон бокалов, искрившихся бледно-розовым вином. Впрочем, все пили очень умеренно, с удовольствием смакуя душистый напиток.

Общее настроение постепенно повышалось. Поэты начали напевать и декламировать любимые места из своих стихов; сообща пели «Мравалжамиер». Затем Каменский и Бурлюк затянули звучные русские народные песни «Дубинушку» и «Стеньку Разина»; остальные подпевали. А Маяковский, не желая уступить им, спел своим мощным голосом грузинскую народную песню:

Мхолод шен эртс, рац ром чемтвис.
Моуциа маглидан гмертс, -
Сикварули, сихарули,
Мхолод шен эртс, мхолод шен эртс.
Сицоцхлешиц, саплавшиац,
Копиликав чемтан эртад…

(«Тебе одной всё, что ниспослано с высоты нам богом, - любовь и радость, тебе одной, тебе одной. Хочу, чтоб и в жизни и на том свете ты была со мной…»)

Строки этой грузинской песни поэт впоследствии включил в стихотворение «Владикавказ – Тифлис». Критик В. Перцов пишет, что «песня эта, обращённая к любимой женщине, - у Маяковского переосмыслена, как обращение к любимой Грузии» [2]. Спустя некоторое время поэт запел более весёлую песню, распеваемую в Имерети старыми и малыми, - «Нико, Нико, разбойнико, шен генацвале…» В песне выражаются народные симпатии к разбойнику Нико, заступнику обиженных и угнетённых. По сведениям А. Кручёных, поэт часто напевал эту песню и в повседневной жизни [3].

Мы разошлись в семь вечера. Маяковский со своими друзьями отправились в цирк Чинизелли на прощальное выступление знаменитого итальянского циркового артиста Жакомино, виртуоза-акробата и талантливого музыканта. Мы не пошли с ними, так как знали, что билеты в день выступления невозможно достать, а у Маяковского они были приобретены заблаговременно. Большой любитель цирка, Маяковский считал его подлинно народным искусством.

Через неделю состоялся наш вечер в зале Политехнического института. Маяковский, отказавшись от всякого вознаграждения, выступал на вечере в пользу своих школьных друзей, о чём мы специально объявили с эстрады. Публика с огромным интересом слушала поэта, выразительно декламировавшего свои новаторские стихотворения. Студенческая молодёжь шумно аплодировала поэту, вызывала его на «бис». Однако некоторая часть публики реагировала на выступления молодого поэта недоброжелательно. Но Маяковский живо и остроумно парировал нападки рутинёров, отвечая им острым рифмованным словом.

Своим выступлением Маяковский сразу внёс оживление в довольно монотонно протекавший концерт, о чём много говорилось в последующие дни. Мы поднесли поэту корзиночку с фруктами и цветами…


1 - В. Каменский, Юность Маяковского, Тбилиси, 1931, с. 56-57
2 - В. Перцов. Маяковский, жизнь и творчество, Москва, 1957, с. 72
3 – А. Кручёных. Живой Маяковский, вып. I, Москва, 1930, с. 12.